Ну вот.
Наконец.
Случилось!
Рухнуло!
Придавило!
Оно!!!
В череде меланхоличных дней вдруг пришло оно: умиротворение.
Началось всё с похода к Марине, чтобы она мне посмотрела глаза. Всё-таки определённые выгоды в том чтобы быть медиком есть: ни тебе очередей в поликлинике, ни пусть и небольших расходов в платных оптиках… прополз невозмутимо мимо двух старушек (ну и что, время приёма всё равно вышло, а они были без записи, а значит и без шанса на приём и на вопрос «вы к кому?» спокойно ответил: «к Марине Александровне». Хотел ляпнуть в ответ на их возмущённые взгляды «я её любовник, мне можно»… не ляпнул. А теперь думаю – зря: бабулям бы разговоров на эту тему до осени хватило они всё равно пришли к неврологу, а к окулисту так – пообщаться). Да вот, думаю ещё: всем людям нужно давать фамилии в соответствии с их профессией. Например: окулист Слепошаров, уролог Мошонкина, стоматолог Наклык, хирург Отрез, предславляете, как ярко смотрелись бы таблички на дверях кабинетов???
Ну вот, а потом пошли прогуляться по парку. Парк в советском районе прекрасный: гуляют мамы с детками маленькими, тут же под кустом спит какой-то алкаш, рядом девочки лет по 30 пиво пьют и все прекрасно уживаются друг с другом… а ещё там пахло сухой хвоей и сосновой корой и просто ступить некуда было от засилия белок. Одна из них набивала в рот хвои и волокла её наверх – вить гнездо. Да, оказывается, белки вьют гнёзда. Это было огромным и в кроне напоминало колтун в волосах. Наверняка, зимой в нём никакой мороз не страшен. А другая смело подошла к нам, потыкалась любопытным носом в подставленную ладонь (увы, совершенно пустую) и с видом ну раз поесть не даёте, так, может, подвезёте до того дерева??? прыгнула Маринке на ногу. Та, естественно, взвизгнула «я не дерево!» и белка быстренько ушилась (что характерно, даже затяжек на колготках не оставила). А потом так же невозмутимо забралась на подставленную мною ногу, а потом и на спину. Это было так странно: чувствовать крохотные коготки через совсем не тонкую куртку и нежное прикосновение хвоста к щеке, а потом мокрый нос любопытно ткнувшийся в ухо. В ухе было пусто и белка ускакала в сторону ближайшей мамы с коляской, но потом вернулась и, побегав немного по спине, окончательно умчалась по своим беличьим делам.
А что было дальше? А дальше был дождь и дождь был ласков… это был не буйный летний ливень и не хилый редкокапельный, раздражающий перепад. Это был тёплый дождь, крупные капли которого не били по лицу, а словно прижимались к нему, и вот уже побежали по коже головы и за шиворот и щекочут и бодрят, смывают грязь и скуку, не оставляют луж но и пыли уже не подняться под ветром и воздух… прозрачен. А люди зачем-то прятались от него под навесы, спешили добежать до машин, до магазинов… люди. Такие как и всегда
Наконец.
Случилось!
Рухнуло!
Придавило!
Оно!!!
В череде меланхоличных дней вдруг пришло оно: умиротворение.
Началось всё с похода к Марине, чтобы она мне посмотрела глаза. Всё-таки определённые выгоды в том чтобы быть медиком есть: ни тебе очередей в поликлинике, ни пусть и небольших расходов в платных оптиках… прополз невозмутимо мимо двух старушек (ну и что, время приёма всё равно вышло, а они были без записи, а значит и без шанса на приём и на вопрос «вы к кому?» спокойно ответил: «к Марине Александровне». Хотел ляпнуть в ответ на их возмущённые взгляды «я её любовник, мне можно»… не ляпнул. А теперь думаю – зря: бабулям бы разговоров на эту тему до осени хватило они всё равно пришли к неврологу, а к окулисту так – пообщаться). Да вот, думаю ещё: всем людям нужно давать фамилии в соответствии с их профессией. Например: окулист Слепошаров, уролог Мошонкина, стоматолог Наклык, хирург Отрез, предславляете, как ярко смотрелись бы таблички на дверях кабинетов???
Ну вот, а потом пошли прогуляться по парку. Парк в советском районе прекрасный: гуляют мамы с детками маленькими, тут же под кустом спит какой-то алкаш, рядом девочки лет по 30 пиво пьют и все прекрасно уживаются друг с другом… а ещё там пахло сухой хвоей и сосновой корой и просто ступить некуда было от засилия белок. Одна из них набивала в рот хвои и волокла её наверх – вить гнездо. Да, оказывается, белки вьют гнёзда. Это было огромным и в кроне напоминало колтун в волосах. Наверняка, зимой в нём никакой мороз не страшен. А другая смело подошла к нам, потыкалась любопытным носом в подставленную ладонь (увы, совершенно пустую) и с видом ну раз поесть не даёте, так, может, подвезёте до того дерева??? прыгнула Маринке на ногу. Та, естественно, взвизгнула «я не дерево!» и белка быстренько ушилась (что характерно, даже затяжек на колготках не оставила). А потом так же невозмутимо забралась на подставленную мною ногу, а потом и на спину. Это было так странно: чувствовать крохотные коготки через совсем не тонкую куртку и нежное прикосновение хвоста к щеке, а потом мокрый нос любопытно ткнувшийся в ухо. В ухе было пусто и белка ускакала в сторону ближайшей мамы с коляской, но потом вернулась и, побегав немного по спине, окончательно умчалась по своим беличьим делам.
А что было дальше? А дальше был дождь и дождь был ласков… это был не буйный летний ливень и не хилый редкокапельный, раздражающий перепад. Это был тёплый дождь, крупные капли которого не били по лицу, а словно прижимались к нему, и вот уже побежали по коже головы и за шиворот и щекочут и бодрят, смывают грязь и скуку, не оставляют луж но и пыли уже не подняться под ветром и воздух… прозрачен. А люди зачем-то прятались от него под навесы, спешили добежать до машин, до магазинов… люди. Такие как и всегда